Хэпберн зажег сигарету и подошел к окну. Приглушенный гул получил свое объяснение: то был шум транспорта на оживленных городских улицах.

Внизу лежали улицы ночного Нью-Йорка. Справа возносилось на головокружительную высоту к летящим грозовым облакам самое высокое здание в мире. Сверкали внизу то красные, то зеленые огни, слева ползла светящаяся гусеница поезда. Тысячи горящих окон складывались в геометрические прямоугольные узоры в темноте. Влажный густой туман не позволял увидеть отсюда факел, зажатый в высоко поднятой руке статуи Свободы.

Легкий шорох, раздавшийся в маленькой лаборатории на сороковом этаже небоскреба, заставил Хэпберна стремительно обернуться.

Он увидел перед собой смуглое нервное лицо Найланда Смита.

— Боже правый, сэр Дэниз! Вы двигаетесь тихо, как кошка…

— Я открыл дверь своим ключом…

— Вы напугали меня.

— Вы нашли это, Хэпберн? Нашли?

— Да.

— И что же? — Узкое лицо Смита, обрамленное высоко поднятым меховым воротником, радостно засветилось. — Отличная работа! Что же это?

— Не знаю… то есть не знаю происхождение этого вещества. Но подобный концентрат используется в некоторых племенах Верхней Амазонки. Мне случилось припомнить, что в Медицинской академии есть образец означенного вещества, и я попросил его на время для исследования. Оно обладает замечательными свойствами, но, несмотря на многочисленные исследования, никто из ученых так и не смог выявить его составные части и открыть способ приготовления.

— Оно называется каапи?

— Да.

— Я должен был сразу понять! — воскликнул Найланд Смит. — Он использовал каапи и раньше — и весьма успешно. Но должен поздравить вас, Хэпберн: воображение редко соседствует с точным научным знанием.